Pestel', poe't i Anna

Samojlov David

Library → Fiction → Poetry

Там Анна пела с самого утраИ что-то шила или вышивала.И песня, долетая со двора,Ему невольно сердце волновала.А Пестель думал: "Ах, как он рассеян!Как на иголках! Мог бы хоть присесть!Но, впрочем, что-то есть в нем, что-то есть.И молод. И не станет фарисеем".Он думал: "И, конечно, расцвететЕго талант, при должном направленье,Когда себе Россия обрететСвободу и достойное правленье".- Позвольте мне чубук, я закурю.- Пожалуйте огня.- Благодарю.А Пушкин думал: "Он весьма уменИ крепок духом. Видно, метит в Бруты.Но времена для брутов слишком круты.И не из брутов ли Наполеон?"Шел разговор о равенстве сословий.- Как всех равнять? Народы так бедны,-Заметил Пушкин,- что и в наши дниДля равенства достойных нет сословий.И потому дворянства назначенье -Хранить народа честь и просвещенье.- О, да,- ответил Пестель,- если тронНаходится в стране в руках деспота,Тогда дворянства первая заботаСменить основы власти и закон.- Увы,- ответил Пушкин,- тех основНе пожалеет разве Пугачев...- Мужицкий бунт бессмыслен...-                           За окномНе умолкая распевала Анна.И пахнул двор соседа-молдаванаБараньей шкурой, хлевом и вином.День наполнялся нежной синевой,Как ведра из бездонного колодца.И голос был высок: вот-вот сорвется.А Пушкин думал: "Анна! Боже мой!"- Но, не борясь, мы потакаем злу,-Заметил Пестель,- бережем тиранство.- Ах, русское тиранство-дилетантство,Я бы учил тиранов ремеслу,-Ответил Пушкин.          "Что за резвый ум,-Подумал Пестель,- столько наблюденийИ мало основательных идей".- Но тупость рабства сокрушает гений!- На гения отыщется злодей,-Ответил Пушкин.          Впрочем, разговорБыл славный. Говорили о Ликурге,И о Солоне, и о Петербурге,И что Россия рвется на простор.Об Азии, Кавказе и о Данте,И о движенье князя Ипсиланти.Заговорили о любви.                 - Она,-Заметил Пушкин,- с вашей точки зреньяПолезна лишь для граждан умноженьяИ, значит, тоже в рамки введена.-Тут Пестель улыбнулся.                 - Я душойМатерьялист, но протестует разум.-С улыбкой он казался светлоглазым.И Пушкин вдруг подумал: "В этом соль!"Они простились. Пестель уходилПо улице разъезженной и грязной,И Александр, разнеженный и праздный,Рассеянно в окно за ним следил.Шел русский Брут. Глядел вослед емуРоссийский гений с грустью без причины.Деревья, как зеленые кувшины,Хранили утра хлад и синеву.Он эту фразу записал в дневник -О разуме и сердце. Лоб наморщив,Сказал себе: "Он тоже заговорщик.И некуда податься, кроме них".В соседний двор вползла каруца цугом,Залаял пес. На воздухе упругомКачались ветки, полные листвой.Стоял апрель. И жизнь была желанна.Он вновь услышал - распевает Анна.И задохнулся:"Анна! Боже мой!"* См. Пушкин.


1965
Строфы века. Антология русской поэзии. Сост. Е.Евтушенко. Минск, Москва: Полифакт, 1995.

Record author: XTreme
Number of views: 851

See also in this area:  Kolokola (Aliger Margarita Iosifovna)

If you are a copyright holder for this file or text, please report us.
Search
Example: English grammar
Upload your file to E-Lingvo

Links to other sites
Feedback


Books and files in
    Russian language
    English language
    German language
    French language
    Spanish language
    Italian language
    Portugal language
    Polish language
    Czech language
    Ukrainian language


Materials for students
Textbooks
Summaries
Abstracts, diplomas
Cribs & lectures

Fiction
The antique literature
Mythology, the epos
Ancient east literature
The Old Russian literature
The ancient European literature
Prose of XVIII-XXI-th centuries
Poetry

The scientific literature
Linguistics, Russian philology
Literary criticism
The ancient and antique literature
The Russian literature of a XVIII-th century
The Russian literature of a XIX-th century
The Russian literature of a XX-th century
The world literature
Psychology, pedagogics
Philosophy
Marketing and PR
Cultural science
Jurisprudence
History
The state and the right
Economy
Religious studies


  Русская версия