Proschajte, mademuazel' Veronika

Brodskij Iosif Aleksandrovich

Library → Fiction → Poetry

IЕсли кончу дни под крылом голубки,что вполне реально, раз мясорубкистановятся роскошью малых наций -после множества комбинацийМарс перемещается ближе к пальмам;а сам я мухи не трону пальцемдаже в ее апогей, в июле -словом, если я не умру от пули,если умру я в постели, в пижаме,ибо принадлежу к великой державе,IIто лет через двадцать, когда мой отпрыск,не сумев отоварить лавровый отблеск,сможет сам зарабатывать, я осмелюсьбросить свое семейство - черездвадцать лет, окружен опекойпо причине безумия, в дом с аптекойя приду пешком, если хватит силы,за единственным, что о тебе в Россиимне напомнит. Хоть против правилвозвращаться за тем, что другой оставил.IIIЭто в сфере нравов сочтут прогрессом.Через двадцать лет я приду за креслом,на котором ты предо мной сиделав день, когда для Христова телазавершались распятья муки -в пятый день Страстной ты сидела, рукискрестив, как Буонапарт на Эльбе.И на всех перекрестках белели вербы.Ты сложила руки на зелень платья,не рискуя их раскрывать в объятья.IVДанная поза, при всей приязни,это лучшая гемма для нашей жизни.И она - отнюдь не недвижность. Это -апофеоз в нас самих предмета:замена смиренья простым покоем.То есть новый вид христианства, коимдолг дорожить и стоять на стражетех, кто, должно быть, способен, дажекогда придет Гавриил с трубою,мертвый предмет продолжать собою!VУ пророков не принято быть здоровым.Прорицатели в массе увечны. Словом,я не более зряч, чем Назонов Калхас.Потому прорицать - все равно, что кактусили львиный зев подносить к забралу.Все равно, что учить алфавит по Брайлю.Безнадежно. Предметов, по крайней мере,на тебя похожих на ощупь, в мире,что называется, кот наплакал.Какова твоя жертва, таков оракул.VIТы, несомненно, простишь мне этотгаерский тон. Это лучший методсильные чувства спасти от массыслабых. Греческий принцип маскиснова в ходу. Ибо в наше времясильные гибнут. Тогда как племяслабых - плодится и врозь и оптом.Прими же сегодня, как мой постскриптумк теории Дарвина, столь пожухлой,эту новую правду джунглей.VIIЧерез двадцать лет, ибо легче вспомнитьто, что отсутствует, чем восполнитьэто чем-то иным снаружи;ибо отсутствие права хуже,чем твое отсутствие,- новый Гоголь,насмотреться сумею, бесспорно, вдоволь,без оглядки вспять, без былой опаски,-как волшебный фонарь Христовой Пасхиоживляет под звуки воды из кранаспинку кресла пустого, как холст экрана.VIIIВ нашем прошлом - величье. В грядущем - проза.Ибо с кресла пустого не больше спроса,чем с тебя, в нем сидевшей Ла Гарды тише,руки сложив, как писал я выше.Впрочем, в сумме своей, наших дней объятьямного меньше раскинутых рук распятья.Так что эта находка певца хромогосейчас, на Страстной Шестьдесят Седьмого,предо мной маячит подобьем ветона прыжки в девяностые годы века.IXЕсли меня не спасет та птичка,то есть если она не снесет яичка,и в сем лабиринте без Ариадны(ибо у смерти есть варианты,предвидеть которые - тоже доблесть)я останусь один и, увы, сподоблюсьхолеры, доноса, отправки в лагерь,то - если только не ложь, что Лазарьбыл воскрешен, то я сам воскресну.Тем скорее, знаешь, приближусь к креслу.XВпрочем, спешка глупа и греховна. Vale!То есть некуда так поспешать. Едва лиможет крепкому креслу грозить погибель.Ибо у нас, на Востоке, мебельслужит трем поколеньям кряду.А я исключаю пожар и кражу.Страшней, что смешать его могут с кучейдругих при уборке. На этот случайя даже сделать готов зарубки,изобразив голубки голубки.XIПусть теперь кружит, как пчелы ульев,по общим орбитам столов и стульевкресло твое по ночной столовой.Клеймо - не позор, а основа новойастрономии, что - перейдем на шепот -подтверждает армейско-тюремный опыт:заклейменные вещи - источник твердыхвзглядов на мир у живых и мертвых.Так что мне не взирать, как в подобны лица,на похожие кресла с тоской Улисса.XIIЯ - не сборщик реликвий. Подумай, еслиэта речь длинновата, что речь о креслетолько повод проникнуть в другие сферы.Ибо от всякой великой верыостаются, как правило, только мощи.Так суди же о силе любви, коль вещите, к которым ты прикоснулась ныне,превращаю - при жизни твоей - в святыни.Посмотри: доказуют такие нравыне величье певца, но его державы.XIIIРусский орел, потеряв корону,напоминает сейчас ворону.Его, горделивый недавно, клекоттеперь превратился в картавый рокот.Это - старость орлов или - голос страсти,обернувшейся следствием, эхом власти.И любовная песня - немногим тише.Любовь - имперское чувство. Ты жетакова, что Россия, к своей удаче,говорить не может с тобой иначе.XIVКресло стоит и вбирает теплыйвоздух прихожей. В стояк за каплейпадает капля из крана. Скромнострекочет будильник под лампой. Ровнопадает свет на пустые стеныи на цветы у окна, чьи тенистремятся за раму продлить квартиру.И вместе всё создает картинутого в этот миг - и вдали, и возле -как было до нас. И как будет после.XVДоброй ночи тебе, да и мне - не бденья.Доброй ночи стране моей для сведеньяличных счетов со мной пожелай оттуда,где, посредством верст или просто чуда,ты превратишься в почтовый адрес.Деревья шумят за окном и абрискрыш представляет границу суток...В неподвижном теле порой рассудокоткрывает в руке, как в печи, заслонку.И перо за тобою бежит вдогонку.XVIНе догонит!.. Поелику ты - как облак.То есть облик девы, конечно, обликдуши для мужчины. Не так ли, Муза?В этом причины и смерть союза.Ибо души - бесплотны. Ну что ж, тем дальшеты от меня. Не догонит!.. Дай жена прощание руку. На том спасибо.Величава наша разлука, ибонавсегда расстаемся. Смолкает цитра.Навсегда - не слово, а вправду цифра,чьи нули, когда мы зарастем травою,перекроют эпоху и век с лихвою.


1967
Сочинения Иосифа Бродского. Пушкинский фонд. Санкт-Петербург, 1992.

Record author: XTreme
Number of views: 771

See also in this area:  Incubus (Bal'mont Konstantin Dmitrievich)

If you are a copyright holder for this file or text, please report us.
Search
Example: English grammar
Upload your file to E-Lingvo

Links to other sites
Feedback


Books and files in
    Russian language
    English language
    German language
    French language
    Spanish language
    Italian language
    Portugal language
    Polish language
    Czech language
    Ukrainian language


Materials for students
Textbooks
Summaries
Abstracts, diplomas
Cribs & lectures

Fiction
The antique literature
Mythology, the epos
Ancient east literature
The Old Russian literature
The ancient European literature
Prose of XVIII-XXI-th centuries
Poetry

The scientific literature
Linguistics, Russian philology
Literary criticism
The ancient and antique literature
The Russian literature of a XVIII-th century
The Russian literature of a XIX-th century
The Russian literature of a XX-th century
The world literature
Psychology, pedagogics
Philosophy
Marketing and PR
Cultural science
Jurisprudence
History
The state and the right
Economy
Religious studies


  Русская версия